Он не дал японцам перейти границу у реки

7
10 минут
Он не дал японцам перейти границу у реки
Он не дал японцам перейти границу у реки
Дорожный подвиг генерала Апанасенко
Генерал армии Иосиф Апанасенко не столь громко известен, как наши легендарные маршалы Победы, такие как Жуков, Конев, Рокоссовский. Но и он достоин громкой славы и памяти о себе – за тот вклад, который он, командующий Дальневосточным фронтом, внес в Победу.
Это он сформировал те самые, знаменитые сибирские дивизии, которые переломили ход грандиозного сражения и отстояли Москву. Да, здесь нет никакой ошибки – те дивизии, которые вошли в историю под именем сибирских, на самом деле были дальневосточными. И то, что их удалось собрать, подготовить и оснастить так, что они стали непреодолимой преградой на пути немцев, есть прямая заслуга Иосифа Родионовича Апанасенко.
А самому ему надежной опорой в этом труде стали новые дороги, созданием которых генерал Апанасенко занялся буквально с первых дней своего пребывания на посту командующего Дальневосточным фронтом.  
Этот фронт, доставшийся Иосифу Апанасенко буквально перед войной, был по-настоящему особенным. Не только потому, что его частям противостоял опаснейший враг, в любую минуту готовый напасть на наших дальних рубежах, – Япония, развернувшая на границе с СССР огромную, прекрасно обученную и вооруженную Квантунскую армию. Был еще один специфический фактор – два предшественника Апанасенко – Блюхер и Штерн – были расстреляны. Блюхер чуть раньше, Штерн чуть позже. Такое «тепленькое» место поручил Сталин занять Иосифу Апанасенко.
Впрочем, никакого гнета печальной славы своего нового поста генерал не ощутил, судя по тому, как он начал действовать с первых дней пребывания в должности командующего. Вскоре по приезде в Хабаровск, где размещался штаб фронта, на одной из первых встреч со штабными офицерами Апанасенко потребовал представить оперативный план развертывания войск. Начали с плана прикрытия. Сперва его обсуждение проходило, можно сказать, по-деловому. Апанасенко показывал собравшимся, как можно управлять фронтовыми резервами, реагируя на возможные угрозы. Спокойное течение совещания закончилось после того, как начальник оперативного управления фронта генерал-майор Аркадий Казаковцев спокойно, как о чем-то незначительном, сказал командующему, что все эти планы могут быть легко пресечены японцами, если им удастся провести хотя бы одну диверсию на обеспечивающем транспортную мобильность фронта участке Транссиба. На нем, указал Казаковцев, находится более полусотни туннелей и мостов, больших и малых. Один удачный подрыв – и все, войска фронта намертво заблокированы.
Апанасенко попробовал парировать – повезем войска автотранспортном, по грунтовке. Но Казаковцев и этого шанса на покой своему командиру не оставил – нет у нас никакой альтернативы Транссибу, нет дорог для автотранспорта. После этого в кабинете будто разразилась буря. По свидетельствам участников совещания, побагровевший Апанасенко, с налитыми кровью глазами, вызвал начальника инженеров фронта генерал-лейтенанта инженерных войск Молева и устроил ему натуральный разнос. А потом поставил задачу: чтобы 1 сентября, ровно через пять месяцев, фронт получил новое шоссе Хабаровск – Куйбышевка, протяженностью без малого  тысяча километров. Чтобы задача была решена, немедленно определить всех, кто может участвовать в строительстве – воинские части и местное население. Всем дать свой фронт работ и установить сроки сдачи. Обеспечить строгий ежедневный контроль за выполнением планов – со списком тех, кто не справляется. Все, что нужно для стройки, будет выделено.
Наказывать генерала Молева за неисполнение приказа не пришлось. 1 сентября 1941 года офицеры штаба фронта уже совершали инспекционную поездку из Хабаровска в Куйбышевку-Восточную – 946 километров отличного нового шоссе пролетели под колесами штабного «газика», как одна верста. Так Апанасенко показал, что он умеет не только видеть задачу, но и решить ее. А то, что за время стройки двух секретарей райкомов пришлось отдать в солдаты, – ничего не поделаешь, времена были такие. Вообще дороги были слабостью генерала. До назначения Апанасенко командующим фронтом воинские части не были обеспечены шоссированными подъездными путями к дорожной сети региона. В распутицу во многие части можно было добраться только на лошадях. Апанасенко загонял свою машину в самую грязь подъездных путей, бросал ее там, а на другой уезжал, заявив во всеуслышание: «К таким разгильдяям я не ездок». Затем вызывал командира части. После таких вызовов некоторые командиры выходили из штаба в мокрых штанах. Слухи о жестоких взысканиях, о снятии с должностей и понижении в званиях быстро распространились по частям. Их командиры бросили все дела и занялись дорогами. Буквально за месяц во все городки были проложены шоссе, а в самих городках – улицы, технические парки, хозяйственные дворы загравированы, а кое-где и заасфальтированы. В любое время года и любую погоду можно идти в бой. Так Апанасенко привил всем вверенным ему войскам подлинное уважение к дорогам. А время его командования Дальневосточным фронтом стало эпохой расцвета дорожного строительства и отличного содержания инфраструктуры. Благодаря созданию новой сети дорог войска получили возможность быстро выходить из военных городков хоть после дождя, хоть в буран и метель – то есть получили возможность воевать. Вот так, всего за пять месяцев, генерал Иосиф Апанасенко превратил вверенный ему край из потенциальной добычи для агрессора в настоящую неприступную крепость на высоких берегах Амура.
Такие перемены хорошо остужали пыл самураев даже в самые тяжелые периоды битвы за Москву, когда немцы уже вышли на ее окраины. Так хорошо, что даже отправка с Дальнего Востока с июня 1941-го по июль 1942 года в западном направлении, в действующую армию 22 дивизий не спровоцировала их нападения на СССР. И это при том, что Берлин в эти же дни категорически требовал от Токио начать войну с Маньчжурского плацдарма, в качестве убойного аргумента приводя японцам сведения о переброшенных к Москве дальневосточных дивизиях. Но японцы по-азиатски вежливо отказывались отдать Квантунской армии приказ о наступлении. Потому что у них была и информация от своих разведчиков: все части Дальневосточного фронта в полном составе и в состоянии повышенной боеготовности находятся на своих местах, проводя при этом масштабные ежедневные учения и маневры.
Отправляя дивизии на запад, Иосиф Апанасенко отлично понимал, что ответственности за боеготовность Дальневосточного фронта с него никто не снимал. И если бы японцам пришло в голову проверить на прочность наши восточные рубежи, никаких отговорок Сталин бы не принял и оправданий, что, дескать, вы же сами, Иосиф Виссарионович, приказали войска на запад отправить, слушать не стал. А ведь хотелось, очень хотелось самураям показать нам остроту своих мечей. За то время, когда между СССР и Японией действовал пакт о ненападении, не было и дня, когда бы с японской стороны не совершались провокации. Постоянно происходили вторжения в наше воздушное пространство японскими самолетами-разведчиками – за годы войны таких «залетов» было более четырехсот. Регулярно забрасывались в приграничные районы диверсанты, шпионы и террористы. В одном только Приморском крае с ноября 1941 года по январь 1943-го было зарегистрировано свыше полутысячи таких враждебных акций со стороны японцев – практически ежедневно! Причем нарушители не маскировались под заблудившихся грибников или сборщиков корня женьшеня. Практически каждый их «контакт» с нашими пограничниками сопровождался ожесточенными перестрелками из автоматического оружия, а подчас нарушителям оказывалась и артиллерийская поддержка со стороны японских воинских частей. В Хабаровском крае также было очень неспокойно. В 1943 году там подобных провокационных инцидентов было более четырехсот, на следующий год – почти полторы сотни. Около полусотни попыток нарушения советской границы сопровождались артобстрелами нашей территории.  
Владея всей этой информацией как никто другой, Иосиф Апанасенко отправлял войска на запад вовсе не бездумно, по принципу «чего изволите-с». Не менее важной, чем выполнение приказа Москвы, для него была задача сохранить боеспособность частей вверенного ему фронта. В этой ситуации Апанасенко решил сам стать на своем посту «Сталиным». Он принял решение, право на которое имел только Верховный главнокомандующий – самостоятельно формировать новые части и соединения. И размещать их именно на месте тех соединений, которые уже были отправлены воевать с немцами. Даже номера за ними закреплялись прежние. В Москве об этом знали, но карательных мер принимать не спешили. Хотя и материально помогать тоже не стали. Поэтому вопросы с обеспечением этих новых старых частей стали целиком заботой Иосифа Апанасенко, и он их с блеском решил. Нам сегодня, пожалуй, уже не понять, каких гигантских усилий это потребовало. Не стало хватать офицеров – Апанасенко дал команду офицерам штаба фронта проверить все лагеря Дальлага, от Колымы до Биры и Хабаровска, и возвратить в строй офицеров и комиссаров, осужденных в 1937–1938 годах. Благо, возможности у генерала, кандидата в члены ЦК ВКП(б), имелись немалые. Ему были даны полномочия представителя Государственного комитета обороны и Ставки Верховного главнокомандования на Дальнем Востоке, которому подчинялись все без исключения органы местной партийной и исполнительной  власти, НКВД и «Дальстроя» (ГУЛАГ). Но и этих полномочий могло не хватить, когда от лагерных начальников полетели жалобы самому Берии. Казалось бы – все, кончился генерал! Но Лаврентий Павлович, зная, по чьему приказу действует Апанасенко, промолчал. Сталин-то был полностью в курсе работы Иосифа Родионовича, никакой самодеятельностью генерал не занимался. О чем можно сделать вывод хотя бы вот по такому его рапорту Главкомверху: «Вы, товарищ Сталин, знаете, что с Дальнего Востока мы послали немало стрелковых дивизий, отлично выученных и вооруженных, а также артиллерийских и авиаполков. Вместо отправленных я тотчас старался сформировать и быстро обучить новые. Докладываю, что войска Дальневосточного фронта оставляю крепко боеспособными».
А вот как это выглядело в цифрах: к 1942 году в составе Дальневосточного фронта находилось около 1,5 млн солдат и офицеров – при полном оснащении и во всеоружии! Свыше 2 тысяч танков и САУ, в разные периоды от 8 до 16 тысяч орудий и минометов, от 3 до 4 тысяч боевых самолетов. Японцы прекрасно понимали, какая сила им противостоит. Вот так, благодаря генералу Иосифу Апанасенко, СССР избежал войны на два фронта в самые тяжелые периоды Великой Отечественной. Перейти границу у реки дети Ямато не решились.
С первого дня войны Иосиф Апанасенко рвался в действующую армию. Это его желание Сталин удовлетворил в конце апреля 1943 года, отправив генерала заместителем командующего Воронежским фронтом Николая Ватутина. На Воронежский фронт под Белгород Иосиф Родионович попал в момент подготовки к Курской битве. Утром 5 июля фашисты ввели против Воронежского фронта свои основные силы, бросили в бой более тысячи танков, в основном новейших «Тигров» и «Пантер». С этого дня генерал армии Апанасенко непрерывно находился или на командном пункте фронта, или на выдвинутых командных пунктах частей, сдерживающих немецкое наступление. Нередко он выезжал прямо на передовую. Вот как он описывал события тех дней в одном из писем жене: «Уже несколько дней ведем на Белгородском направлении жестокие бои. Каждый день бьем по 300–400 танков, 200–250 самолетов, десятки тысяч подлых фрицев – пьяные, как черти, лезут на верную гибель. Я уже дважды был в битве – здоров. Подымаю боевой дух своих славных орлов на бой и уничтожение немцев».
5 августа, когда накануне штурма Красной Армией Белгорода бои приняли особо ожесточенный характер, Иосиф Апанасенко вместе с командующим 5-й гвардейской армией генералом Ротмистровым отправился осматривать исходные позиции для готовящегося наступления. Немцы заметили группу легковых автомобилей и, поняв, что в них находятся представители советского командования, начали за ними настоящую охоту. Роковым стал прорыв сквозь линию фронта «Юнкерса», чья бомба взорвалась рядом с машиной, в которой находились Апанасенко и Ротмистров. Осколками был убит адъютант Ротмистрова, сам он получил ранение в голову. Был тяжело ранен и Иосиф Апанасенко. Через сорок минут он скончался. А его армия уже пошла в наступление, которое закончилось полной победой. К вечеру 5 августа Белгород был освобожден от немцев.
Леонид Григорьев
  • Комментарии
Загрузка комментариев...